В лагере Плесси воцарилась суматоха. Король решил сам стрелять по наступающим из пушки. Между тем всякий раз, когда Карл IX предпринимал то, что в его разумении было подвигом, он превращался в источник общественной опасности. В Сен-Жан-д'Анжели он поставил личный рекорд, убив восемь комиссаров и двенадцать канониров... правда, не в неприятельских рядах, а в собственной армии. Тем не менее советники короля пришли в восторг от его воинственных намерений. К счастью, на рассвете выяснилось, что дальше Шательро гугеноты не двинулись, — угроза артиллерийской перестрелки между станом короля и ландскнехтами адмирала миновала.

Спустя несколько дней до Плесси дошла весть о победе герцога Анжуйского в Монконтуре, близ Ниора. Во всех церквах Тура хоры исполняли Те Deum. А война все тянулась. Королевские войска осадили Сен-Жан-д'Анжели, но сломить сопротивление здешних гугенотов им удалось лишь к концу 1569 года. Все это время, находясь в Плесси, Маргарита не сводила глаз с Генриха де Гиза. Этот широкоплечий двадцатилетний князь, потомок Борджиа по материнской линии, будоражил ее воображение.

Она вполне разделяла мнение, однажды высказанное женой маршала Реца: — У этих молодых лотарингских князей такие прекрасные лица, что после них все остальные кажутся мужланами. Поймав на себе искрометные взгляды красивой девы, Генрих был польщен... а увидев, как она танцует со своим братом, королем Карлом, влюбился в нее: Держа ее за руку, он делает па-де-па. Но эта женщина не шагает, не ходит, Она скользит, улетает, уводит В возвышенный ритм своего божества.

Почему бы ему не жениться на ней? Дочь и внучка короля, сестра короля — прекрасная партия для лотарингского князя! Но плану этому еще надо было созреть. А пока герцог де Гиз стал любовником Маргариты, которая была от него без ума. Так открылась ей любовная страсть, которая отныне будет сжигать ее сердце. И с этой минуты она совершенно забыла о кровосмесительной связи с герцогом Анжуйским...

Пока голубки ворковали, на сцену выступила ревность в лице Луи де Беранже, фаворита герцога Анжуйского, сеньора дю Гаста. Марго в «Мемуарах» отзывается о нем так: это был «дурной человек, родившийся, чтобы причинять зло». И она права. Ее брат Генрих, по свидетельству Маргариты, все видел глазами только этого человека, обо всем судил только с его слов.