Она так красива, что на свете просто не с чем ее сравнить... Брантом Маргарита, которой шел шестнадцатый год, стала прелестной девушкой. Ее смуглую красоту воспел Ронсар: Ее чело, мирозданья венец, В божественном нимбе волнистых волос, Вьющихся, льющихся, вместе и врозь, С дымным оттенком прекрасных колец... Но часто она надевала белый парик из восхитительных колечек, осыпанных золотой пудрой. Что больше всего поражало в ее овальном лице, пышущем здоровьем молодости, — это карие глаза, глаза мудрой и коварной кошки, под красиво подведенными дугами бровей. Пьер Ронсар их также не оставил без внимания: Дуги ее черных, как смоль, бровей, Отражение солнц в полумесяце выгнутом... А надо всем этим — «беломраморное, царственное чело».

Грациозно очерченный рот дополнял впечатление чувственности, которой веяло от всего ее облика. Современники восхищались даже трепетанием крыльев ее носа, «живого, как ртуть». Однажды Брантом и Ронсар созерцали ее на празднике в Тю-ильри: — Это Аврора, — провозгласили они, — прекрасная Аврора, с алым румянцем на белом лице, рождающаяся вместе с зарей. Любовные приключения «Жемчужины Валуа» долгие годы будут служить главными темами дворцовых пересудов. Конечно, своей красотой, которую так вдохновенно описывали поэты, она опалит немало сердец. Ронсар в своей «Любви» говорит об этом так: Тайных желаний ветра грудь молодую волнуют, Два сладострастных холма, полные неги всегда, Две эти спелых айвы, два этих чудных холма, Что, превратясь в два соска, молодость жизни даруют.

Она с гордостью выставляла их напоказ; рассказывали даже, что ее фрейлины с волнением и трепетом целовали принцессу в грудь! Оставим, однако, поэта и обратимся к перу Пьера де Бурдея, сеньора Брантома. «Никакая другая женщина не умела так изящно подчеркнуть свои прелести, — пишет он. — Несколько раз я видел, как она подбирала туалеты, обходясь совершенно без париков, при этом умея так взбить, завить и уложить свои жгуче-черные волосы, что любая прическа ей шла...

Я видел ее в белом атласном платье, усыпанном множеством блесток, в его розоватом отливе темная или прозрачная вуаль из крепа, с римской небрежностью наброшенная на голову, создавала ощущение чего-то неповторимо прекрасного... Я видел ее в платье бледно-розового испанского бархата и в колпаке того же бархата, столь искусно отделанного драгоценными каменьями и перьями, что трудно представить себе что-либо более восхитительное... » К шестнадцати годам она была чертовски хороша и обворожительно женственна... все это прекрасно видел ее брат Анжу, который и решил сделать Марго своим союзником.

Но с какой целью?