Для Генриха Наваррского, которому с детства приходилось уже не раз вставать перед таким выбором, предпочесть смерти обедню было как раз не сложно. Про себя он посмеялся бы над самой дилеммой, но сейчас было совсем не до шуток. Он попросил лишь поднатаскать его в вопросах исполнения католических обрядов, ибо, по его собственным словам, он уже почти утратил религиозное чувство. Конде оказался упрямее, быть может, из-за чинимого над ним насилия: его сопротивление удалось сломить лишь через несколько дней. «Поскольку я очень крепко заснула, — повествует Маргарита, — я даже не услышала, как кто-то с криками: «Наварра! Наварра!

» стал колотить в дверь. Моя кормилица, решив, что это сам король, мой супруг, побежала открывать. Оказалось, что это стучал дворянин месье де Леран, раненный шпагой и алебардой в руку и в плечо. За ним гнались четыре лучника, ворвавшиеся вслед за ним в мою комнату.

Чтобы спастись от преследователей, он бросился к моей постели. Он крепко вцепился в меня, и я сползла в проход между стеной и кроватью, увлекая его за собой. Я совершенно не знала этого человека, не ведала, с какими намерениями он явился ко мне и чья, собственно, жизнь нужна была лучникам, его или моя. Мы оба были напуганы и оба кричали. Наконец Богу было угодно, чтобы месье де Нанси, капитан гвардейцев, вошел в это время в мои покои и, увидев меня в самом жалком и беззащитном положении, сначала расхохотался, потом напустился на лучников за их бестактность и выставил их вон, а нам отдал жизнь этого несчастного, все еще не выпускавшего меня из своих обьятий. Мы перевязали его раны и уложили в моем кабинете...

Я сменила рубашку, поскольку вся она была в крови». Марго продолжает: «Месье де Нанси рассказал мне, что происходило в городе, и заверил меня, что король, мой супруг, находился у короля Карла и с ним ничего опасного не случилось. Заставив меня накинуть ночной плащ, он проводил меня в покоп моей сестры графини Лотарингской, куда я ступила скорее мертвая, чем живая. В прихожей все двери были настежь. Едва мы вошли, как туда влетел дворянин Бурс, а за ним лучники, которые и проткнули свою жертву алебардами в трех шагах от меня.

Я почти лишилась чувств в руках месье де Нанси, уверенная, что эти алебарды проткнули и нас обоих. Немного придя в себя, я вошла в спальню моей сестры...» Затем королева Наваррская спустилась в покои своего брата, где она спасла жизни Иссор-Жана д'Арманьяка и Жана д'Аль-бре, барона Миоссенса, кузена короля Наваррского и его первого камердинера. «Я бросилась на колени перед королем и королевой, умоляя отдать их мне, на что в конце концов они дали свое соизволение».