Король разыгрывал комедию всевластия и всепрощения... Так, словно казнить или миловать было все еще его прерогативой! Но так было на заседании. Когда же оно закончилось, вожаки «лигистов» во главе с кардиналом Лотарингским и герцогом де Гизом решительно и во всеуслышание потребовали от короля отказаться от сказанного о «влиятельных людях королевства», которые «создали разные лиги и ассоциации». Скрепя сердце, король подчинился.

18 октября депутаты предъявили Генриху III новое требование — скрепить повторной клятвой Пакт о союзе, который давал силу и власть де Гизам. И Валуа снова пришлось смириться. После этого он сдавал одну позицию за другой. Король нуждался в деньгах и просил депутатов проголосовать за дополнительные ассигнования на нужды двора, однако те вели себя непреклонно.

— Двор не будет больше жить на широкую ногу, мы вдвое сократим наши нужды, — умолял со слезами в голосе Генрих III. — Как я, по-вашему, буду жить? Отказывать мне в деньгах — значит обрекать меня на верную гибель... И, охваченный ужасом, добавил: — А погубить меня, вашего короля, — значит погубить государство.

— Тогда оставьте трон, — бросил депутат-гизовец. Генрих III сделал вид, что не расслышал оскорбления. Точно так же он притворялся, будто не замечает, что охрана Меченого день ото дня становится все многочисленней. Но в глубине души он поклялся отомстить... или, точнее, спасти королевство. Вечером 17 декабря 1588 года на ужине, который устроили съехавшиеся в Блуа представители лотарингской партии, мадам де Монпансье несколько раз повторила своему брату де Гизу: — Вы его попридержите, а я ножницами выстригу ему корону на голове.

Свергнуть с трона «брата Генриха» уже, казалось, не составляло труда. На том же ужине кардинал Лотарингский поднял бокал и, глядя в глаза герцогу де Гизу, произнес: — Я пью за здоровье короля Франции. В конце стола сидел затерявшийся среди дворян-гизовцев итальянец Венецианелли. Он старался кричать громче других: — Да здравствует Генрих Меченый! Да здравствует наследник Карла Великого! Однако на следующее утро он отправился к своему господину, чтобы все ему рассказать.